Недавние поправки в процессуальные кодексы и профильные законы о судебной системе незаметно, но уверенно перекраивают один из ключевых участков обжалования. Речь идет о механизме, который долгое время считался незыблемым: пересмотре вступивших актов мировых судей и апелляционных решений районных судов. Теперь этот поток направляется не в кассационные суды общей юрисдикции, а в совершенно иную инстанционную плоскость — на уровень верховных судов республик, краевых, областных и приравненных к ним судов, включая их президиумы.
С формальной точки зрения изменения затронули сразу несколько законодательных пластов. Внесены корректировки в Федеральный конституционный закон «О судебной системе Российской Федерации» и в закон «О судах общей юрисдикции в Российской Федерации». Однако практический смысл этих правок раскрывается только при взгляде на процессуальные кодексы — ГПК, КАС, УПК и, что особенно показательно, на статью 30.13 КоАП, где регулируется порядок пересмотра вступивших актов по делам об административных правонарушениях.
До настоящего момента «сплошная» кассация предполагала проверку решений мировых судей и апелляционных определений райсудов именно кассационными судами общей юрисдикции. Эти структуры были созданы в рамках реформы 2018 года как отдельное звено. Новая схема передает полномочия обратно — в региональные судебные органы, но на уровень их президиумов. Иными словами, путь жалобы становится короче географически, но сложнее по внутренней процедуре.
Особого внимания заслуживает тот факт, что поправки не уничтожают возможность дальнейшего обжалования. Если лицо не согласно с постановлением, вынесенным в кассационном порядке верховным судом республики или краевым судом (либо единоличным судьей того же уровня), сохраняется право идти выше — непосредственно в Верховный Суд РФ. Это важный ограничитель, не позволяющий говорить о «замыкании» судебной защиты на региональном уровне.
Для практикующих юристов и участников процессов здесь возникает несколько новых узлов. Во-первых, меняется логика подготовки кассационных жалоб: теперь ориентиром становятся президиумы региональных судов, а не специализированные кассационные коллегии. Во-вторых, сроки и процедура подачи формально остаются прежними, но сложившаяся практика приема и рассмотрения таких жалоб в региональных судах только формируется, что создает зону неопределенности на ближайшие месяцы.
С точки зрения доступности правосудия решение выглядит неоднозначно. С одной стороны, передача полномочий на уровень региональных судов сокращает дистанцию для заявителей, особенно в отдаленных территориях. С другой — именно кассационные суды общей юрисдикции за годы работы успели выработать единообразную практику и высокий уровень независимости от местных влияний. Возврат «сплошной» кассации в президиумы областных судов может оживить старые риски, связанные с корпоративной солидарностью судей одного региона.
В системе административного судопроизводства и гражданского процесса эти изменения заметно перераспределяют нагрузку. Ранее кассационные суды общей юрисдикции выполняли роль фильтра, отсеивая формальные и юридически несостоятельные жалобы. Теперь аналогичную работу предстоит делать президиумам региональных судов, у которых зачастую меньше ресурсов и шире текущая загрузка основными делами. Не исключено, что следствием станет увеличение сроков рассмотрения кассационных жалоб, по крайней мере на переходный период.
Главный вывод, который можно сделать уже сейчас, — законодатель намеренно отказывается от универсальной модели кассационного пересмотра через отдельные федеральные суды. Вместо этого возникает более гибкая, но и более децентрализованная конструкция. Для участников процессов это означает необходимость внимательнее выбирать стратегию обжалования: ошибка в определении надлежащей инстанции или непонимание новых правил подсудности способны оставить судебный акт без реальной проверки по существу. В ближайшее время судебная практика покажет, насколько эффективно региональные президиумы справятся с новым объемом полномочий и не приведет ли перераспределение сплошной кассации к скрытому росту числа отказных определений.